фермой неподалёку от Оксфорда, а кроме того, работал управляющим бара в негритянской части города.
Быстро выяснилось, что Поуп и убитый мельник были знакомы, причём не просто знакомы, но встречались за несколько часов до трагедии! Поуп во второй половине 18 апреля приезжал на мельницу, где обменял несколько тюков своего хлопка на мешок комбикорма для птицы.
Поупа, отрицавшего какую-либо причастность к преступлению, взяли под стражу. Также под стражу взяли и обладателя говорящей фамилии [ «Body» переводится на русский язык как «тело»].
Одна из первых газетных заметок, посвященная «делу Эрвина Поупа», была опубликована 6 мая 1909 г. в местной газете под заголовком «Доказательства вины представят в Эннистоне». Эннистон — это административный центр округа Калхун, именно там находилась окружная тюрьма и там после ареста содержался Эрвин Поуп. В заметке речь шла сразу о двух не связанных между собой преступлениях — убийствах МакЛаркина и Джонсона — причём второе считалось более сенсационным [и ему уделено больше внимания в заметке]. Забавно то, что фамилию МакЛаркина газетчики воспроизвели неверно, написав «МакКларкин» (McClurkin). Впоследствии, когда история этого убийства приобрела общегосударственную известность, подобные ошибки не повторялись.
Постепенно становились известны новые детали, позволявшие, с одной стороны, посмотреть на произошедшее под новым углом, а с другой — запутывавшие до некоторой степени картину случившегося в ночь на 19 апреля. В частности, похищенный у МакЛаркина хлопок был найден в сарае, находившемся неподалёку от дома Джона Боди. Сарай был ничейным, в принципе, в него мог положить украденное любой, в том числе и сам Боди. И на этот факт впоследствии защита Поупа очень напирала. Хлопок оказался в мешках, надписанных фамилией Поуп — сам по себе этот факт вины чернокожего фермера не доказывал, ведь тот не отрицал встречу с МакЛаркиным и продажу ему собственного хлопка, но выводы из него можно было сделать весьма далеко идущие. Окружной прокурор посчитал, что на месте Поупа весьма разумным было похитить мешки с собственной фамилией, ведь если бы его задержали во время перевозки украденного, то наличие такого груза подозрений не вызвало бы [фермер везёт собственный хлопок в мешках с собственной же фамилией — что в этом может быть подозрительного, верно?].
Кроме того, Поуп, продавший МакЛаркину мешки с хлопком во второй половине дня 18 апреля, был в курсе того, где именно эти самые мешки будут находиться ночью. Всё, вроде бы, сходилось… Однако затем выяснилось, что у Поупа не было одноосной грузовой повозки. А на кукурузном поле, напомним, был виден чёткий след именно одноосной повозки, запряженной мулом [по смыслу, речь шла об обычной арбе].
Данное обстоятельство можно было толковать двояко: защита Поупа настаивала на том, что тот не мог отвезти умиравшего фермера на поле, ввиду того, что его — Поупа — грузовая повозка была двухосной, а обвинение считало, что Поуп для перевозки тела МакЛаркина воспользовался повозкой самого МакЛаркина. Но для этого он должен был на некоторое время оставить без присмотра на дороге собственную повозку с украденным грузом…
Арба — примерно на такой вот одноосной повозке МакЛаркин преследовал в ночь на 19 апреля неизвестного, похитившего мешки с хлопком из его сарая.
Далее картина лишь запутывалась. При обыске дома Эрвина Поупа, проведенного, кстати, без ордера судьи, были найдены лёгкие спортивные туфли со следами крови. Обвинение посчитало, что обувь является важной уликой, доказывавшей непосредственное участие их владельца в убийстве. Защита арестованного весьма здраво указывала на то, что данная находка ничего не доказывает, ибо убийца действовал босиком, что подтверждалось многочисленными отпечатками босых ступней, найденных на поле. Обвинение парировало этот довод тем предположением, что Поуп, избив МакЛаркина в обуви, затем разулся и пошёл по полю босиком. Зачем преступник снимал обувь, если она уже была испачкана кровью, представители обвинения считали объяснять излишним.
Сам Поуп дал необходимые пояснения относительно теннисных туфель со следами крови. По его словам, изначально туфли были не его, а принадлежали одному из многочисленных родственников, который отдал ему обувь. Факт дарения был подтверждён при проверке и, кстати, такого рода подарки являлись для чернокожих жителей Америки тех лет вполне обычными. Правда даритель на допросе заявил, что туфли не имели ранее следов крови, так что вопрос, связанный с их происхождением остался, но нельзя было полностью исключать того, что мужчина просто побоялся рассказать, где и как запачкал кровью обувь. Дабы не впутываться в мутное и очень опасное дело…
Была ещё одна неприятная деталь, связанная с этими туфлями. Они были изъяты в ходе обыска, проводившегося без судебного ордера, то есть являлись недопустимой уликой. Хотя Поуп не отрицал факт владения этой парой обуви, его утверждение, как и утверждение прежнего владельца туфель об отсутствии крови, нельзя было игнорировать. Ведь обувь могли запачкать кровью сами полицейские — такого рода проделки были вполне в духе американских «законников» тех лет. История сохранила массу примеров фабрикации улик детективами — и это ничуть не преувеличение и не фигура речи. Дабы более не касаться вопроса происхождения отпечатков босых ног уточним, что никто не проводил сравнение следов на грунте с ногами Поупа и Боди. Тогдашняя криминалистика ещё не овладела хитрой технологией заливки гипса в отпечаток в мягком материале с целью его фиксации.
В принципе, если бы эта нехитрая операция была бы проведена и следствие получило бы в своё распоряжение точные гипсовые слепки ног преступника, история эта с большой вероятностью получила бы простую и не вызывающую сомнения развязку. Но слепков таких никто не сделал и потому далее стало только интереснее. При осмотре домовладения Джона Боди детективы обратили внимание на завалившуюся — или рассыпавшуюся, если угодно! — поленницу дров. Её присутствие возле того места, где происходила драка, подсказало появление таинственного орудия убийства, оставившего множество заноз — это было обычное полено, грубо расколотое топором и, разумеется, не обработанное после этого.
Предположение выглядело вполне логичным, вот только именно того полена, которым избивали фермера, отыскать так и не удалось. По-видимому преступник — кто бы он ни был, Поуп или Боди — озаботился его уничтожением. Как видим, с самого начала расследование располагало двумя весьма годными подозреваемыми. И сложно даже сказать, кто же из них лучше подходил на роль убийцы.
Адвокаты Поупа всегда указывали — и не без оснований — на то, что Боди отлично подходит на роль убийцы. Он имел одноосную повозку, ворованный хлопок находился в сарае неподалёку от его дома, он целый день 19 апреля ходил босиком и босиком же был доставлен в окружную тюрьму после задержания! Обвинение в ответ на это разумно возражало,
